Тяжелый крейсер "Киров"

КАБЕЛЬТОВЫ КРЕЙСЕРА “КИРОВ”

В Ленинграде, на площади Балтфлота, выходящей на берег Финского залива, стоит необычный монумент. Две броневые артиллерийские башни, возвышающиеся одна над другой, устремили стволы своих орудий в морскую даль. Этот памятник посвящен Краснознаменному крейсеру — первенцу советского большого флота, флагману Балтики во время Великой Отечественной войны.

Период после окончания первой мировой войны до середины 30-х годов характерен своеобразной паузой в эволюции линкоров и быстрым развитием крейсеров. Все ведущие морские державы закладывали большие серии этих универсальных кораблей. Крейсера делились на подклассы: тяжелые с артиллерией калибром 203 мм (8 дюймов] и легкие с 152-мм (6-дюймовыми) пушками (хотя по водоизмещению легкие крейсера иногда превосходили тяжелые).

В составе же РККФ в начале 30-х годов находились всего 3 легких крейсера, заложенных еще до первой мировой войны и достроенных после гражданской. Поэтому в утвержденной 11 июля 1933 года Советом Труда и Обороны “Программе военно-морского судостроения на 1933—1938 годы” было предусмотрено строительство серии из 6 легких крейсеров: по два для Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского флотов.

Практически работы над проектом первого советского легкого крейсера начались еще в 1932 году. Перед коллективом проектного бюро во главе с главным конструктором А. И. Масловым стояла задача создать корабль, не уступающий по своим характеристикам лучшим зарубежным образцам. Однако из-за отсутствия достаточного опыта сделать это было непросто. Поэтому для ускорения проектирования корабля решили обратиться за помощью к иностранным фирмам. В результате переговоров было заключено соглашение с итальянской компанией

“Ансальдо”. Та обязалась поставить чертежи корпуса новейшего, самого быстроходного в мире крейсера “Раймондо Монтекуколи”, документацию по его энергетической установке, а также ряд механизмов.

При создании крейсеров, получивших название “проект 26”, советские конструкторы, взяв за основу итальянскую документацию, не стали слепо ее копировать. Так, корпус корабля был выполнен не по поперечной системе набора, как у итальянцев, а по смешанной — продольной в средней части корпуса и поперечной в оконечностях. Палубная и бортовая броня входили непосредственно в состав связей набора. Вследствие этих изменений корпуса крейсеров проекта 26 были значительно прочнее итальянских. В конструкцию главных турбо-зубчатых агрегатов (ГТЗД) также был внесен ряд усовершенствований. Поэтому мощность энергоустановки головного корабля, поставленная фирмой “Ансальдо”, уступала мощности серийных крейсеров с отечественными

Проектом предусматривалось стандартное водоизмещение корабля около 7000 т, скорость 37 узлов и основное вооружение из шести 180-мм орудий в трех башнях. Но в ноябре 1934 года было принято предложение главного конструктора артиллерийских башен А. А. Флоренского создать для нового крейсера трех. орудийную башню. Из-за жестких ограничений по габаритам и массе башенных

установок конструкторы применили ряд технических новинок: все три орудия имели единую качающуюся часть (люльку), поршневые затворы орудий открывались вверх (а не в сторону, как на всех предыдущих артсистемах), до минимума был сокращен откат орудий при выстреле. Масса башни по сравнению с двухорудийной увеличилась на 30 т. Обладая большой дальностью стрельбы и скорострельностью, высоким уровнем автоматизации подачи боезапаса из погребов к орудиям, современными приборами управления стрельбой, большими скоростями и плавностью наводки, башенные установки Мк-3-180 не имели аналогов в иностранных флотах.

22 октября 1935 года в Ленинграде на Балтийском заводе состоялась закладка головного крейсера проекта 26, на которой присутствовал начальник морских сил СССР В. М. Орлов. Приказом наркома обороны кораблю присвоили имя Сергея Мироновича Кирова.

Корабль был объявлен стахановским объектом. При его строительстве применялось много технологических новинок. Впервые в отечественном кораблестроении все главные и часть вспомогательных механизмов столь крупного корабля были погружены в корпус еще на стапеле (до этого на воду спускался пустой корпус, а установка механизмов производилась на плаву у достроенной набережной, что удлиняло цикл строительства). Применялась, хотя и в ограниченном объеме, электросварка, которая только начала внедряться в судостроении.

Стапельные работы были завершены за один год и 38 дней, что по тем временам явилось рекордным сроком. 30 ноября 1936 года под возгласы “ура!” и гром оркестров состоялся спуск корабля на воду.

В августе 1937 года крейсер под заводским флагом впервые вышел в море. Более года продолжалась отработка новой техники. На полном ходу в 8-балльный шторм проверялась прочность корпуса, работа механизмов. Наконец, все испытания были закончены, и 26 сентября 1938 года на “Кирове” был поднят военно-морской флаг. В состав Советского флота вступил легкий крейсер, один из самых сильнейших в мире.

Начало Великой Отечественной войны “Киров” встретил на Рижском рейде, под флагом командира отряда легких сил вице-адмирала В. П. Дрозда. Днем 22 июня 1941 года корабль вступил в бой, отражая налет фашистской авиации на Ригу.

Экипаж “Кирова”, как и команды других кораблей, готовился к сражениям с флотом противника. Но крупные немецкие корабли в боевых действиях на Балтике участия не принимали. Фашистское командование рассчитывало, что после захвата советских военно-морских баз и Ленинграда с суши Балтфлот будет обречен.

Уже 27 июня части вермахта вышли к Западной Двине, началась эвакуация Риги. Немецкие радиостанции спешат сообщить:

“Большие силы красных закупорены в Рижском заливе, они попали в ловушку и обречены на гибель”. Положение наших кораблей действительно было трудным. Противник минировал Ирбенский пролив и устье Финского залива, для траления фарватеров не хватало тральщиков. Свободным от мин оставался пролив Муху-Вейн, соединяющий Рижский и Финский заливы. Однако глубина его была меньше осадки крейсера, кроме того, еще в 1917 году на фарватере были затоплены старые транспорты, чтобы преградить путь кайзеровскому флоту в Финский залив.

Трое суток непрерывно работали земснаряды, углубляя фарватер. В это же время моряки разгружали корабль, чтобы уменьшить осадку. На баржи выгрузили часть боезапаса, топлива, воду и другие грузы. В ночь на 1 августа “Киров” благополучно прошел пролив Муху-Вейн и днем прибыл в главную базу — Таллинн.

Но недолго столица Эстонии оставалась тылом. 5 августа развернулись бои на дальних подступах к городу, а вскоре противник прорвался к побережью Финского залива восточнее Таллинна, отрезав его с суши. Наступавшие на город 4 немецкие дивизии более чем в два раза превосходили по численности силы, его обороняющие (10-й стрелковый корпус, отряды морской пехоты, рабочие полки). Подавляющим было превосходство противника в

танках и самолетах.

22 августа “Киров” открыл огонь главным калибром по приблизившимся к Таллинну немецко-фашистским войскам. На следующий день в бой вступили другие корабли эскадры и береговые батареи флота. Морская артиллерия помогала сухопутным частям сдерживать натиск фашистских войск, темп их наступления снизился. Но, подтянув к побережью тяжелые орудия, противник начал обстрел акватории базы. За 5 дней по “Кирову” было выпущено более 500 снарядов, самолеты люфтваффе сбросили на него 326 бомб. Благодаря умелому маневрированию и точному огню зенитчиков крейсер не получил тяжелых повреждений. Сам же “Киров” выполнил 36 стрельб, обрушив на врага 346 снарядов.

Несмотря на героизм защитников Таллинна, положение складывалось критическое. “Русский Балтийский флот окружен, ни один корабль из Таллинна не вырвется”,— сообщали немецкие радиостанции.

Наши сухопутные части вечером 27 августа начали посадку на транспорты. Орудия кораблей в это время вели отсечной заградительный огонь — настолько мощный и точный, что неприятель даже не пытался проникнуть в район гаваней вслед за отходящими частями прикрытия.

Утром следующего дня корабли и суда начали сниматься с якорей и выходить с рейда. “Киров” под флагом командующего флотом В. Ф. Трибуца шел во главе отряда главных сил. На корабле находились Военный совет КБФ и Краснознаменное знамя Балтийского флота, а также правительство Эстонии. Немцы перекрыли Финский залив минными полями, корабли подвергались атакам бомбардировщиков и торпедных катеров, с берега стреляли тяжелые батареи. Но главной была минная опасность. Именно “рогатая смерть” явилась причиной гибели 15 боевых кораблей и 30 транспортов. Только за полчаса наблюдатели “Кирова” обнаружили впереди корабля 5 мин. Следуя в кильватер немногочисленным тральщикам, корабли были лишены маневра при отражении вражеских атак. И мощная артиллерия “Кирова” выручала многих: зенитчики стреляли по самолетам, а главный калибр подавлял береговые батареи противника. Ураганным огнем были встречены вышедшие в атаку неприятельские торпедные катера. В 16 часов 30 минут 29 августа “Киров” бросил якорь на Кронштадтском рейде. Закончился героический и трагический для нашего флота Таллиннский переход.

Но положение под Ленинградом обострилось настолько, чтс “Киров” вновь оказался на передовой. В начале сентября немцы начали штурм, стремясь покончить с городом до наступления холодов. Орудия крейсера развернулись в сторону южного берега, и навстречу механизированным колоннам противника полетели тяжелые снаряды... Флот огнем своих кораблей и фортов на многих участках фронта сдерживал наступление врага.

И тогда немцы бросили на корабли и Кронштадт авиацию. Десятки бомбардировщиков волна за волной совершали налеты, а в середине сентября, когда противнику удалось прорваться к берегу залива в районе Урицка, к ним присоединилась и артиллерия. 21 сентября “Киров” получил ряд тяжелых повреждений. В связи с регулярными обстрелами рейдов и гаваней Кронштадта военный совет КБФ принял решение перебазировать крупные корабли в Ленинград. “Киров” занял огневую позицию на Неве и продолжал вести огонь по наступающему противнику.

В сентябрьских боях за Ленинград флот понес ощутимые потери, но свою задачу выполнил. 27 сентября немецкие войска прекратили атаки и начали закрепляться на достигнутых рубежах. Фронт под Ленинградом стабилизировался. Немалая заслуга в этом корабельной артиллерии, которую жители города называли “огневым щитом Ленинграда”.

В суровую блокадную зиму 1941/42 года экипаж крейсера совместно с рабочими Балтийского завода ремонтировал корабль, устраняя повреждения. На корабле размещался штаб эскадры КБФ.

Весной 1942 года немецко-фашистское командование отдало приказ о начале операции “Айсштосс” (“ледовый удар”). Оно рассчитывало уничтожить вмерзшие в лед Невы корабли комбинированным ударом осадной артиллерии и бомбардировочной авиации. 24 апреля, при одновременном отвлекающем артобстреле, авиации противника удалось добиться прямых попаданий в “Киров”. Кораблю был причинен серьезный урон — выведена из строя значительная часть зенитной артиллерии,

разрушены кормовая надстройка и вторая дымовая труба. Загорелись приготовленные к стрельбе 100-мм снаряды. Умело и решительно действовали моряки в экстремальной обстановке: горящий боезапас был выброшен за борт, пожар ликвидирован.

Ночью крейсер отбуксировали к другой набережной и тщательно замаскировали, а на его место поставили старый учебный корабль “Свирь”. На следующее утро “юнкерсы” вновь появились над этой стоянкой и потопили “Свирь”. Геббельсовская пропаганда протрубила на весь мир о том, что “советский крейсер “Киров” уничтожен”. Фашисты уже в который раз выдавали желаемое за действительное.

В тяжелых блокадных условиях рабочие ленинградских заводов совместно с моряками в рекордно короткий срок выполнили ремонт корабля, значительно усилив при этом зенитное вооружение: дополнительно установили две “сотки”, 45-мм пушки заменили на 37-мм автоматы, число которых было доведено до 12. Катапульту сняли, освободив место под зенитки.

В январе началась операция по разгрому немецких войск под Ленинградом — событие, которого так ждали жители блокадного города, моряки Балтфлота и воины, защищавшие Ленинград. “Киров” совместно с другими кораблями эскадры с огневой позиции на Неве поддерживал наступление 42-й армии, подавляя и разрушая узлы сопротивления противника. Вечером 27 января загремели зенитки крейсера. Впервые за годы войны они стреляли холостыми, салютуя в честь великой победы под Ленинградом. А ровно через месяц крейсер “Киров” первым из надводных кораблей КБФ был награжден орденом Красного Знамени.

В июне 1944 года “Киров” огнем главного калибра разрушал доты и дзоты “линии Маннергейма”, обеспечивая наступление войск Ленинградского фронта на выборгском направлении. Это были последние боевые залпы крейсера.

Бои Великой Отечественной войны подтвердили отличные качества 180-мм орудий крейсеров проекта 26, а также высокую живучесть этих кораблей. Несмотря на повреждения, “Киров” не был выведен из строя. Разрушения корабля, хотя и были значительны по объему, но ограничивались только небронированными частями. Жизненно важные отсеки, защищенные броней, страдали только от сотрясений, случаев проникновения снарядов или бомб под броню не было. В то же время вскрылся и ряд недостатков. Слабой оказалась зенитная артиллерия: 45-мм пушки не могли бороться с пикирующими бомбардировщиками, да и число их было явно недостаточным. Неудачным признали и размещение установок Б-34: в результате попадания всего двух бомб в апреле 1942 года вышли из строя все шесть “соток”. Вызвало нарекания и наличие на таком крупном корабле всего одного КПД. В итоге боевой опыт крейсеров Проекта 26 был учтен при создании новых типов кораблей этого класса, вступивших в строй в послевоенный период.

В 50-е годы “Киров” прошел модернизацию. На Нем установили современное (для того времени) радиоэлектронное вооружение, автоматы 70-К заменили на спаренные установки В-11. Долгие годы корабль находился в составе Советского Военно-морского Флота; в 1965 году он был выведен из боевого ядра и переформирован в учебный. В 60-х и 70-х годах крейсер неоднократно ходил с визитами в порты Швеции, ПНР, ГДР. Корабль посетили многие Государственные и военные деятели, гостями экипажа не раз были советские космонавты. В качестве флагманского корабля “Киров” участвовал в учениях “Север” и “Океан”. Всего же служба первенца советского крейсеростроения продолжалась 36 лет.

А. ЧЕРНЫШЕВ

День 26 сентября 1938 года стал знаменательным в боевой биографии первенца советского большого флота — Краснознаменного крейсера “Киров”.

.Личный состав красавца корабля построился по большому сбору, на юте собрались гости. Вахтенный офицер Дебелов подал команду: “На флаг и гюйс смирно!” Все замерли в ожидании. “Флаг и гюйс поднять!”

В торжественной тишине по флагштоку медленно и величаво поднимался военно-морской флаг Советского Союза. Развернувшись, полотнище затрепетало на ветру. Корабли Краснознаменного Балтийского флота, стоявшие на рейде, подняли сигнал: “Приветствуем нового боевого товарища”. Головной крейсер проекта 26, которому судьба уготовила быть флагманом Балтики во время Великой Отечественной войны, праздновал свой день рождения.

Рассказ об истории создания славного корабля, его боевом пути опубликован в пятом номере журнала за этот год. По многочисленным просьбам читателей даем и его чертежи.

Создание крейсера “Киров” — безусловно важный этап советского судостроения. Первый из кораблей основных боевых классов, он для своего времени стал воплощением новейших достижений науки и техники, по всем параметрам соответствуя лучшим зарубежным собратьям.

Основные достоинства крейсера заключались прежде всего в необычайно сильном артиллерийском вооружении, высокой степени автоматизации систем управления огнем, мощной энергетической установке и соответственно солидной скорости хода. Весьма надежными были средства обеспечения живучести, а также дублирующие друг друга противопожарные системы, предусматривавшие тушение огня водой, пеной и углекислым газом. Кроме того, корабль отличали и комфортные условия для экипажа. На крейсере имелись матросский клуб, библиотека, бани, лазарет, амбулатория с рентгеновским и стоматологическим кабинетами — об этом на других кораблях нашего флота 30-х годов могли только мечтать.

В то же время, давая объективную оценку крейсеру “Киров”, специалисты отмечали, что у него были и слабые стороны. Корабль не имел противоторпедной защиты, а весьма малочисленное зенитное вооружение располагалось не совсем удачно. Да и уникальные баллистические данные артиллерии главного калибра достигались непомерно высокой ценой. Так, большая начальная скорость снаряда и не имевшая аналогов дальность стрельбы предопределили повышенный износ канала ствола 180-мм орудия. А размещение всех трех пушек башни в одной люльке делало артиллерию уязвимой: практически любое попадание в башню выводило из строя сразу три ствола. Поэтому от 180-мм орудий в советском флоте быстро отказались: преемники “Кирова”, крейсеры типа “Чапаев” (проект 68), имели в качестве главного калибра 152-мм артиллерию — более легкую, зато лучше защищенную. Примечательно, что каждое из орудий новых крейсеров не только располагало индивидуальными системами наведения и заряжания, но и отделялось от соседних пушек башни броневой продольной переборкой.

Корпус крейсера “Киров” — клепаный, с длиной шпации 75 см в средней части и 50 см — в оконечностях; он разделялся на 19 водонепроницаемых отсеков. Броневой пояс защищал борт в районе ватерлинии от 61-го до 219-го шпангоутов; на 5 шпангоутов дальше простиралось двойное дно. Корабль на практике имел небольшой дифферент на нос, колебавшийся в пределах 0,5—1,5 м в зависимости от наличия запасов (по мере расхода топлива он увеличивался).

Всего было построено 6 крейсеров типа “Киров” — два по проекту 26 (“Киров” и “Ворошилов”) и четыре по проекту 26-бис (“М. Горький”, “Молотов”, “Калинин” и “Каганович”). Последние отличались от головного толщиной бортовой брони (70 мм вместо 50), наличием башнеподобной носовой надстройки вместо четырехногой фок-мачты (которая оказалась подверженной значительной вибрации)и возросшим на 300 т стандартным водоизмещением. Все эти корабли служили в советском ВМФ до конца 50-х — начала 60-х годов, а “Киров” и “Слава” (бывший “Молотов”)—даже до 1974 и 1973 годов соответственно.

Приведенные чертежи крейсера “Киров” разработаны на основе подлинной отчетной документации и передают облик корабля на момент его ввода в строй. Из-за ограниченного места в журнале мы не можем привести подробную деталировку, но заметим, что вооружение и оборудование крейсера было стандартным; чертежи его уже неоднократно публиковались в “М-К” (торпедный аппарат 39-Ю, 45-мм полуавтоматическая пушка 21-К, пулемет ДШК, 90-см прожектор, параван типа К, дальномер ДМ-1,5).

Окраска крейсера к началу Великой Отечественной войны также стандартная: корпус и надстройки — шаровые, подводная часть корпуса — красная (свинцовый сурик), ватерлиния — белая, кнехты, кипо-вые планки, якоря и якорные цепи — черные, гребные винты — бронзовые, палуба — коричневая (железный сурик) или темно-серая (асфальтная мастика).

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ЛЕГКОГО КРЕЙСЕРА “КИРОВ” (проект 26)

Водоизмещение, т: стандартное .......... 7880
нормальное .......... 8545
полное ............ 9436
Размерения, м: длина ............ 191,0
ширина............ 17,7
средняя осадка при полном водоизмещении ......... 6,15
высота борта на миделе . . . . . . 10,1
Энергетическая установка: два ГТЗА, 6 котлов, общая мощность 113000 л. с.
Максимальная скорость ......... 36 узлов
Полный запас топлива .......... 1390 т
Дальность плавания 18-узловым экономическим ходом при полном запасе топлива ..... 3750 миль

Вооружение: три трехорудийные 180-мм башенные установки Мк-3-180 (дальность стрельбы 37 км, вес снаряда 97,5 кг, начальная скорость 920 м/с, бронирование: — стенки 75 мм, крыша 50 мм, боекомплект 100 снарядов на ствол), шесть 45-мм полуавтоматических зенитных орудий 21-К (в 19

41—1942 гг. заменены на 12 37-мм автоматов), два трехтрубных торпедных аппарата калибра 533 мм, два бомбосбрасывателя, запас 66 глубинных бомб, на палубу мог принять 100 мин заграждения КБ, два гидросамолета-разведчика КОР-1 (Бе-2), катапульта (в 1942 г. сняты).

Система управления огнем: командно-дальномерный пост Б-20 с тремя 6-метровыми дальномерами; прибор управления стрельбой “Молния”; центральный автомат стрельбы ЦАС-2; для индивидуальной наводки каждая башня имела 6-метровый дальномер. Система управления зенитным огнем: морской прибор управления артиллерийским зенитным огнем (МПУАЗО) “Горизонт-1”, зенитный автомат стрельбы ЗАС-СО-26, стабилизированные посты наводки С ПН-100 (два).

Бронирование: борт и палуба — 50 мм, боевая рубка — 150 мм. Экипаж: 724 человека.

Крейсер “Киров":

1 — кормовой флагшток, 2 — якорь, 3 — бомбосбрасыватель, 4 — люк в химическую каюту, 5 — минные рельсы, б, 12, 53 — киповые планки, 7 — руль, 8 — винт, 9 — кнехт. 10 — световой люк, 1,1, 56 - шпили, 13, 17, 20 — люки на нижнюю палубу, 14 — люк в торпедный погреб, 15 — трап, 16 — вьюшка, 18 — артиллерийская башня МК-3-180, 19 — люк в погреб 180-мм орудий, 21 — 6-весельньый ял, 22, 49 — 45-мм полуавтоматы 21-К, 23 — 1,5-м дальномер, 24, 63, 71 — репитеры гирокомпаса, 25 -- люк в погреб 100-мм орудий, 26 — моторный катер, 27 — стрела, 28 -- 100-мм орудие Б-34, 29 -- грот-мачта, 30, 41 — 45-см прожекторы, 31, 67 — 90-см прожекторы, 32 — стабилизатор, 33 — катапульта, 34 — гидросамолет КОР-1, 35 — торпедный аппарат, 36 — люк в вещевую, 37 — люк в такелажную, 38 — 16-весельный моторный баркас, 39 — кран, 40 — 4-весельный ял, 42 — стабилизированный пост наводки СПН-100, 43, 68 — манипуляторы, 44 — пулемет ДШК, 45 — фок-мачта, 46 — командно-дальномерный пост Б-20, 47 — 1,5-м дальномер, 48 — ночной артиллерийский визир, 50 — параван-балка, 51 — параван, 52 — люк на верхнюю палубу, 54 — волноотвод, 55 — люк в кладовую тентов и брезентов, 57 — люк в бензинохранилище, 58 — стопор якорной цепи, 59 — полуклюз, 60 — якорь, 61 — люк в малярную, 62 — носовой флагшток, 64 — трап, 65 — пеленгатор, 66, 72 — магнитные компасы, 69 — инклиномер. 70 — анемометр.

Чертежи для печати (4 листа)
Источник: "Моделист-Конструктор" 1991, №5
OCR: Андрей Мятишкин