САУ А-39 (проект) и легкий артиллерийский танк АТ-1

ПРЕДВОЕННЫЕ САМОХОДКИ

Необходимость самоходной артиллерии сегодня ни у кого не вызывает сомнений. Она стала неотъемлемой частью танковых и мотопехотных соединений всех армий мира. Период бурного наращивания этого вида боевой техники приходится на вторую мировую войну. Однако было бы ошибкой считать, что ранее не предпринималось никаких попыток создания боеспособных артсистем на самоходных шасси. Такие работы велись довольно активно во многих странах мира, главным же образом в Англии, Франции, США и СССР.

Первые образцы самоходных орудий были созданы еще в ходе первой мировой войны. Это были в основном противоаэропланные пушки, установленные на коммерческих автомобильных шасси. За неимением лучшего своего рода “штурмовыми орудиями” являлись и пушечные бронеавтомобили.

Появление танков способствовало интенсификации создания новых образцов самоходных орудий, уже с использованием более пригодных для этой цели танковых шасси. Основные этапы этих работ периода 20—30-х годов в разных странах в принципе аналогичны, равно как и противодействие, оказываемое им со стороны консервативно настроенных военных кругов. Отсутствие возможности в рамках одной журнальной статьи дать обзор всех зарубежных конструкций заставляет автора более подробно остановиться на образцах советской самоходной артиллерии довоенного периода. Это тем более оправданно, что именно по отечественной технике наиболее остро ощущается дефицит достоверной информации.

Хронология работ над самоходными артсистемами в Советской России ведет отсчет с осени 1918 года, с начала деятельности комиссии по систематизации опыта мировой войны. Необходимо отметить, что большевистское руководство проявило изрядную компетентность в разработке “артиллерийской политики” и немалые способности в ее проведении в условиях разрухи, анархии и саботажа. 17 декабря 1918 года в составе Арткома ГАУ формируется Комиссия особых артиллерийских опытов (КОСАРТОП) — первый советский научный центр по разработке вопросов развития артвооружения. В 1920 году на уровне инспектора артиллерии была рассмотрена, в частности, проблема орудий ближней поддержки пехоты, которых Красная Армия не имела. Решение об их создании приняли на основе работы артсекций Комиссии по программе военной промышленности, проделанной в 1921—1922 годах. Отработку тактических требований провел Артком ГАУ совместно с представителями Генштаба, и в январе 1923 года военное командование одобрило разработку самоходных батальонных 45-мм пушки и 60-мм гаубицы. В том же году инженер КОСАРТОПа Н. В. Каратеев представил проект своеобразного артсамохода предельно малых габаритов, этакого “мотоблока”, управляя которым водитель шествовал за машиной, подобно землепашцу за плугом. Его ничтожный вес (500 кг) предполагалось получить за счет широкого использования дюралюминия, высококачественной стали, бесшумных резиновых гусениц, 10-сильный оппозитный мотор сообщал скорость, достаточную для сопровождаемой пехоты (до 5 км/ч). Проект дорабатывало специальное “самоходное КБ”, сформированное в 1922 году на петроградском государственном механическом артзаводе “Красный арсенал”. По утверждению ряда источников, первые в мире батальонные артсамоходы изготовили в 1925—1927 годах.

В 1923 году КБ приступило к проектированию оригинальной полевой артустановки “Арсеналец А. П.”. Она несла 76-мм пушку с круговым обстрелом при углах возвышения до 85

°.

Масштабы моторизации и механизации, планируемые в СССР в конце 20-х годов, возможно объяснить только в контексте политической установки на победу мировой пролетарской революции. Подобная сверхзадача требовала соответствующих суперсредств и способа их использования, каковым и явилась теория глубокой наступательной операции. Ее ключевым звеном были мотомеханизированные войска, способные во взаимодействии с другими родами войск проломить неприятельскую оборону и стремительно развить удар на большую глубину, с полной парализацией противника. Разумеется,

без эффективного артиллерийского обеспечения каждой фазы операции достигнуть столь решительной цели были невозможно. В итоге работы в области самоходной артиллерии в СССР постепенно приобрели беспрецедентный размах.

В 1925 году при Арткоме ГАУ сформировали специальную Комиссию по механизации и тракторизации армии (КОМЕТА). К работе привлекли конструкторские силы заводов Орудийно-арсенального треста (ОАТ). Создали проектные бюро, ориентированные но самоходную артиллерию при заводах “Большевик”, “Красный путиловец”, “Маштяжарт” и заводе № 8.

В 1925 году “Маштяжарт” изготовил образец самоходной установки 76-мм зенитной пушки образца 1915 года на базе гусеничного трактора. Каратеев разрабатывает 76-мм полковую самоходную пушку на специальной базе. Три машины якобы были построены. Появились надежды на получение танковых баз нескольких типов, в первую очередь легкого танка МС-1. Его опытный образец планировался к августу 1925 года. Параллельно с отработкой проекта танкового бюро ГУВП должно было при содействии Арткома сконструировать на его базе танк сопровождения под 76-мм полковую пушку.

Танк МС-1 рассматривался как массовый танк РККА ближайшего будущего, и в декабре 1927 года его шасси принимается базовым при разработке в рамках “Основных технических требований по системе вооружения” для самоходных частично бронированных: 7,5-тонной пушечной установки; зенитной счетверенной 7,62-мм пулеметной установки; 8-тонной зенитной 37-мм спаренной установки. О двух последних сведений не имеется; что касается первой, то проект размещения качающейся части полковой пушки образца 1927 года на шасси МС-1, выполненный Научно-исследовательским бюро АНИИ (до 1927 года КОСАРТОП), был очевидным суррогатом (впрочем, как и аналогичная разработка завода “Красный путиловец”; кстати, здесь одновременно спроектировали колесный “истребитель танков”). Однако МС-1 быстро утратил актуальность. В 1929 году завод “Большевик” разработал 9-тонный танк Т-19. Теперь уже его шасси принимается в качестве базового для самоходной артиллерии. По состоянию опытных работ на 11.08.1930 года на Т-19 проектировали самоходные: 76-мм пушку для механизированных частей; спаренную 37-мм зенитную установку; зенитную счетверенную 7,62-мм .пулеметную установку. Тему вскоре свернули — УММ КА ориентировало танкостроение на освоение приобретенной за рубежом техники. К выпуску на Сталинградском тракторном готовили пехотный Т-26 с объемом производства 13800 машин в год! Реальность внесла свои коррективы: пуск СТЗ срывался, заказ передали заводу “Большевик” (его танковые цехи вскоре выделили в самостоятельный завод № 174 имени Ворошилова), где за 10 лет собрали около 12 тыс. машин. Т-26—“рабочая лошадка” РККА — стал основной базовой машиной самоходной артиллерии.

В 1931 году РВС СССР принимает постановление по опытной системе БТВ в части артсамоходов, согласно которой требовалось разработать для механизированных соединений самоходные: 76-мм пушку сопровождения на шасси Т-26 (подготовка и поддержка танковой атаки, средство ПТО); 122-мм гаубицу на базе среднего танка (подготовка и поддержка танковых атак, борьба с танками и артиллерией); 45-мм противотанковую установку на Т-26 (средство ПТО, сопровождение танковой атаки); 37-мм зенитную установку на Т-26 (прикрытие мехчастей в бою и на марше); счетверенную пулеметную установку на автошасси; 76-мм пушку ДРП на Т-27 (подготовка и поддержка танковой атаки, обеспечение разведчастей, средство ПТО).

В качестве самохода второго эшелона (сопровождение и поддержка атаки танков, сопровождение пехоты) принималась 76-мм установка на тракторе “Коммунар” (или “Сталинец”).

Первой попыткой установить 76-мм орудие на Т-26, воплощенной в металл, явилась 8-тонная СУ-1 закрытого типа, разработанная в 1932 году на заводах “Большевик” и “Красный путиловец” и существовавшая в единичном экземпляре. Думается, причиной отказа от запуска машины в серию была нехватка шасси. Планируемые объемы производства были сорваны, а основная задача — форсированное развертывание танковых частей — не допускала передачи баз под нужды самоходчиков. Иначе трудно объяснить появление в том же году малой серии колесного аналога СУ-12 на трехосном шасси. Невозможно представить, что, проектируя СУ-12, заведомо не знали об издержках конечного результата. Сопровождение и поддержка мехчастей для нее были непосильны. Проходимость на пересеченной местности и слабых грунтах низкая, защита минимальная, прислуга практически открыта, но машину приняли к серийному производству.

КБ завода “Красный путиловец” представило к испытаниям на складе № 60 другую разработку: СУ-2. Она представляла собой 76-мм полевую пушку образца 1902 года на усиленном шасси трактора “Коммунар 3-90”. Комиссия УММ КА признала систему пригодной после доработки к принятию на вооружение дивизионной артиллерии, а также рекомендовала исследовать возможность создания подобной установки под 122-мм гаубицу и зенитную пушку. Представленная на НИАП “доработанная” СУ-2 оказалась непомерно утяжеленной. В 1932 году на той же базе КБ изготовило установку 76-мм зенитной пушки образца 1915/28 года. 12 машин передали на войсковые испытания, но к этому времени основным зенитным орудием стала 76-мм пушка образца 1915/28 года.

Проектирование под новую систему двух зенитных самоходов на шасси Т-26 и Т-28 велось в КБ Артакадемии. Ни одна разработка не была воплощена в металл. В итоге войска получили 75-мм зенитные автопушки с орудиями образца 1915/28 года и 1931 года на шасси грузовиков ЯГ-6 и ЯГ-10 соответственно. Не вышла из проектной стадии и разработанная в Артакадемии 152-мм самоходная мортира на шасси Т-28.

В декабре 1931 года УММ КА утвердило техэадание на малый артсамоход СУ-3 — установку 76-мм ДРП на Т-27. В 1933 году машина прошла войсковые испытания, но ее серийный выпуск исключался: имелись изъяны в конструкции орудия. Тогда же завод “Большевик” изготовил на доработанном шасси Т-27 два варианта противотанковой установки 37-мм пушки Гочкиса с транспортировкой боекомплекта на специальной прицепке (см. “М-К” № 9'91).

5 августа 1933 года РВС СССР утвердил “Систему артвооружения РККА на вторую пятилетку”. В рамках этой программы в 1934 году был разработан батальонный 45-мм универсальный пушечный самоход на шасси Т-27. Сведений о планировавшейся разработке полкового самохода на шасси Т-26 под 76-мм пушку и 152-мм мортиру нет. Установку КТ-27 с 76-мм полковой пушкой образца 1927 года “Красный путиловец” выполнил на шасси Т-27 в том же году. По аналогии с 45-мм установкой прикрытое щитом орудие устанавливалось на специальном станке в кормовой части базы, но при стрельбе откидывалось два сошника упора. Транспортировку прислуги и боеприпасов осуществлял специальный патроновоз на шасси Т-27. Три опытных экземпляра КТ-27 были изготовлены в 1935 году. Возможность отрыва орудия от прислуги и боеприпасов стала основной причиной отрицательного заключения по этому объекту.

Для мехсоединений и стратегической конницы КБ завода № 185 разработало в 1934 году единый “малый триплекс” СУ-5, включавший универсальный лафет на шасси Т-26 и устанавливаемые на нем взаимозаменяемые дивизионные: 76-мм пушку образца 1902/30 года (СУ-5-1); 122-мм гаубицу образца 1910/30 года (СУ-5-2); 152-мм мортиру образца 1931 года (СУ-5-3). Бронирование — частичное.

Возимый боекомплект был ограничен, поэтому комплекс дополнялся специальным бронированным патроновозом на том же шасси. Полигонные испытания дали положительные результаты. Изготовленные 15 машин передали в войска.

Для мехвойск КБ ВОАО спроектировало в 1933 году самоход А-39 на шасси Т-26 с 76-мм пушкой во вращающейся башне специальной конструкции. Проект отклонили. Одновременно “Красный путиловец” разработал унифицированную башню с 76-мм универсальной полковой пушкой для легких танков, которые получили индекс П-БТ и П-Т26. Разработка не была реализована по причине недоработок в конструкции орудия. В конечном счете к установке 76-мм пушки была приспособлена стандартная башня. Так появились и начали поступать в войска артиллерийские танки: Т-26-4 и БТ-7А.

В 1933 году завод № 185 приступил к проектированию на базе Т-26 артиллерийского танка АТ-1 с 76-мм танковой пушкой ПС-3 для сопровождения танков дальней поддержки пехоты (ДПП) и танковых групп дальнего действия (ДД) при прорыве последних через оборону противника. Этот самоход закрытого типа имел боевую рубку с верхним поясом в виде откидных щитов, что улучшало обзор поля боя и условия работы прислуги при поддержке атаки из второго эшелона. Документация была готова в 1935 году; но работы над АТ-1 прекратили в пользу танков БТ-7А.

В качестве средства подвижной ПТО в 1935 году на базе Т-37 создается опытный образец неплавающей низкосилуэтной СУ-37 с 45-мм пушкой в лобовом листе. Затем разрабатываются варианты неплавающей самоходной 45-мм пушки на шасси Т-38. Один из них — СУ-45— был изготовлен и показал низкие тягово-динамические качества и недостаточную подвижность.

К числу легких орудий сопровождения для обеспечения разведотрядов и действий стратегической конницы относилась установка 76-мм ДРП на Т-37, отличавшаяся автоматическим механизмом перезаряжания. Существовал также колесный образец 76-мм ДРП на шасси ГАЗ-ТК. В связи с прекращением работ над пушками ДРП работы по этим объектам были остановлены.

В качестве средства ПВО общевойсковых, механизированных и кавалерийских соединений проектировали самоходы под 76-мм зенитную пушку на удлиненном шасси Т-26 (СУ-6) и Т-28 (СУ-8). Один экземпляр СУ-6 был изготовлен заводом №185 в 1935 году, годом раньше АНИМИ завершил проект размещения на танке Т-28 45-мм зенитной пушки 21 К, предусматривавший переделку лобовой части стандартной башни. К производству разработка принята не была. В 1937 году на шасси Т-26 изготовили опытный самоход с 37-мм зенитной автоматической пушкой образца 1937 года.

Высокий темп боевых действий, развиваемый подвижными войсками, был недоступен буксируемой артиллерии большой и особой мощности. В этой связи планировалось создание самоходной артиллерии РГК. В 1934 году “Красный путиловец” завершил разработку на шасси Т-28 орудийного комплекса Л-5 в двух вариантах: система Д (1

25-мм самоходная пушка) и система Е (203-мм гаубица). Для разгрузки ходовой части при стрельбе применялись особые дополнительные опоры. По расчетам, установка могла перемещаться со скоростью до 36,6 км/ч.

Проект реализован не был. В 1933—1934 годах по программе “Большой дуплекс” на основе узлов и агрегатов Т-28/Т-35 создается экспериментальный артсамоход: гаубичный вариант (203-мм) имел индекс СУ-14, пушечный (152-мм) — СУ-14А. Прототип был готов в 1935 году. Впервые в отечественной практике столь мощным артсистемам была придана способность самостоятельного передвижения. После доводки машина, именуемая СУ-14-1 (152-мм пушка или 203-мм гаубица), прошла вторые полигонные испытания в июне 1938 года и показала неудовлетворительные результаты. В силу конструктивных недоработок скорострельность составляла один выстрел за 5—6 мин. Переход из походного положения в боевое занимал 6 мин. Трансмиссия оказалась перегруженной. Единичные экземпляры СУ-14 и СУ-14-1 передали в войска для опытной эксплуатации.

В рамках программы “Большой триплекс” в 1934 году проектировали комплекс на едином самоходном лафете с двойным откатом (база Т-28/Т-35), несущем взаимозаменяемые 220/254-мм пушку, или 305-мм гаубицу, или 400-мм мортиру. В процессе обоснования проектов задание изменили

. Был разработан самоход СУ-7 под 203-мм пушку-гаубицу или 305-мм гаубицу. Огромная масса — 106 т—заставила отказаться от проекта и сконцентрироваться на доводке СУ-14.

Проектирование и доводка артсамоходов были резко прекращены в результате работы специальной комиссии, которая с 19.12.1937 по 05.04.1938 года разрабатывала перечень образцов орудий для системы артвооружения РККА. Вероятно, главной причиной такого решения была не столько кадровая чистка 1937—1938 годов, сколько мощь танковых пушек нового поколения, не имевших на рубеже 30—40-х годов достойных целей на поле боя и давших основание усомниться в целесообразности поддержки танков артсистемами более крупных калибров. Так, избыток спроектированного в 1939 году “истребителя танков”, вооруженного 85 мм зенитной пушкой, очевиден. В известной степени это подтверждается тем, что полного свертывания работ не произошло. Они были вскоре продолжены, но только в области создания танков сопровождения, вооруженных крупнокалиберными системами и являющихся, по сути

, штурмовыми орудиями. Так, при проектировании изделий “100” (КБ завода № 185 имени С. М. Кирова) предусматривались варианты T-100Z и T-100V со 152-мм и 203-мм орудиями. Под системы аналогичного калибра проектировалось изделие “212” (КБ Кировского завода). Эффективность таких машин в борьбе с долговременными оборонительными сооружениями продемонстрировала “зимняя война”, когда на фронт в экстренном порядке направили собранный на шасси Т-100 самоход СУ-100У со 130-мм морской пушкой и СУ-14-2 (СУ-14Бр-2) со 152-мм пушкой большой мощности. Серийной же штурмовой машиной стал танк КВ-2 со 152-мм гаубицей во вращающейся башне.

Начало второй мировой войны и первый опыт боевого применения германских штурмовых орудий знаменовали новую эпоху в развитии самоходной артиллерии. Но это требует отдельного разговора.

С. РОМАДИН, г.Краматорск

А. Проект 76,2-мм самоходной установки А-39 на шасси пехотного танка Т-26. Чертежи выполнены на основе проектной документации по состоянию на 1993 год. Размещение шанцевого инструмента и ящиков ЗИП документация не представляет, трансмиссионный люк отсутствует.

Б. Легкий артиллерийский танк с раскрывающейся башней АТ-1.

1936 год (чертежи выполнены на основе проектной документации и фотографий опытных образцов АТ-1): 1 — откидные щиты раскрывающегося бронепояса, 2 — упрощенное пулеметное гнездо (проектный вариант, рядом — вид заглушки пистолетного порта реальной машины), 3 — люк панорамы, 4 — бронеколпак перископа ПТК, 5 — 76,2-мм танковая пушка ПС-3, 6 — тумбовая орудийная установка, 7 — швеллер крепления тумбы, 8 — сиденье заряжающего, 9 - сиденье артиллериста, 10 -- снарядная боеукладка, 11 гильзоулавливатель, 12 - пружинный прибор для облегчения закрывания кормового откидного щита, 13 — бронировка фары, 14 — трансмиссионный люк, 15 - кожух для выхода теплого воздуха, 16 — глушитель, 17 — люк к горловинам масляного и топливного баков на реальной машине.

Чертежи для печати
Источник: "Моделист-Конструктор" 1993, №9
OCR: Андрей Мятишкин